Автор: Капитан I ранга запаса кандидат технических наук (д-р) Владимир Владимирович Матвеев. E-mail: matbeeb-bb@yandex.ru
Самым крупный кораблем созданного в 1879 году военного флота Болгарии стала парусно-винтовая шхуна «Келасуры», полученная от России. Вот только её служба под болгарским флагом оказалась очень короткой – менее полугода. Согласно повсеместно бытующего сейчас мнения, в марте 1880 года шхуна была возвращена России.
Однако, автором настоящей статьи были обнаружены архивные документы, свидетельствующие о том, что и в дальнейшем шхуна «Келасуры» принадлежала Болгарскому Княжеству. Она как-бы имела статус корабля резерва болгарского флота, находящегося на хранении в России, и должна была быть возвращена ему по первому требованию болгарского правительства. Вот только такое требование так и не последовало.
В 1857 году российское Военное министерство заказало в Англии для нужд Отдельного Кавказского корпуса две парусно-винтовые трёхмачтовые шхуны с деревянным корпусом и гафельным парусным вооружением. Первоначально они были заказаны британской компании «William Pitcher», но та вскоре обанкротилась, и строительство шхун велось фирмой «Henry Pitcher». В английских документах эти шхуны фигурировали, как «курьерские винтовые пароходы для русского правительства».
23 июля того же года шхуны получили наименования «Келасуры» и «Соук-Су», а 2 декабря они обе, еще недостроенные, были переданы из Военного министерства в ведение Морского министерства. Наблюдающим за строительством шхуны «Келасуры» назначили лейтенанта Алексея Алексеевича Беклешева.
Строительство шхун велось по одним чертежам, при этом «Келасуры» считалась головной. Различие было лишь в паровых машинах: для «Келасуры» все механизмы были изготовлены фирмой «G. & J. Rennie», для «Соук-Су» – паровым заводом «Northfleet Dockyard». Обе машины имели одинаковую мощность – 60 л.с.
Что касается характеристик кораблей, то в разных источниках приводятся об этом различные сведения. Так, английские газеты, писавшие летом 1859 года об испытаниях шхун, сообщали своим читателям следующую информацию о них: длина по ватерлинии – 37,13 м, наибольшая – 41,76 м; ширина по ватерлинии – 6,17 м, наибольшая – 7,42 м; глубина трюма – 3,45 м; запас угля 38 т; водоизмещение во время испытаний – 288,5 т, осадка во время испытаний – 2,83 м. А в «Памятных книжках Морского ведомства» для шхуны «Келасуры» в разные годы приводились такие данные: полное водоизмещение от 306,91 т до 326,04 т или в английских строевых тоннах от 237 76/94 до 252 55/94; длина по ватерлинии от 36,98 м до 39,40 м; ширина 6,17 м; осадка носом 2,9 м и кормой 3,2 м.
На «Келасуры» установили горизонтальную двухцилиндровую паровую машину простого расширения и один железный паровой котёл с тремя топками. В качестве движителя на ней использовался один трёхлопастный гребной винт диаметром 2,36 м. Количество оборотов винта в миле определялось в 113. Ожидалось, что под парами шхуна сможет развить скорость до 10 узлов и более.
Пробу шхун под парами провели 23 мая 1859 года на реке Темза. Но для «Келасуры» она прошла неудачно. По этому поводу агент по заказам Морского министерства в Англии и Франции лейтенант Алексей Пещуров в своем рапорте заведующему морской частью в Николаеве контр-адмиралу Григорию Ивановичу Бутакову писал: «Действие машины шхуны «Келасуры» завода Г. Ренни оказалось неудовлетворительно вследствие того, что мы не могли поддерживать пары. Для исправления этого недостатка, пока шхуны стояли в доках для приёма груза и окончательных подготовок, на шхуне «Келасуры» была надстроена дымовая труба и сделана висячая перемычка впереди колосникового перевала с целью направить пламя в низший ряд трубы. Эти перемены хотя и облегчили топку увеличением тяги, но не принесли тех результатов, которых ожидали от их машины…»
4 июня провели повторные испытания. На трех пробегах «Келасуры» показала максимальную скорость чуть более 9 узлов («Соук-Су» – 10,5 узлов). «…мы опять испытывали затруднения поддерживать пары для постоянного давления при ходе во все пары, – писал лейтенант Пещуров, – Причину этой неудовлетворительности котла надо искать в том, что Г. Ренни желая поместить котлы по возможности ниже в судне, сделали его широким и низким, с трубками со стороны потока и также с одной стороны затрудняли ход пламени, а с другой сузили паровое пространство, отчего выбрасывание воды вместе с паром происходило в значительных количествах и при последнем испытании…».
11 июня шхуны «Келасуры» и «Соук-Су» под командой английских шкиперов с вольнонаёмными командами вышли из Англии в Одессу, где их и передали заказчику. Постройка каждой из шхун обошлась российской казне в 92 531 рубль.
Первым командиром шхуны «Келасуры» стал прибывший на ней из Англии лейтенант (с 1862 года – капитан-лейтенант) Алексей Беклешев. Шхуна была вооружена двумя 3-фунтовыми пушками и двумя 12-фунтовыми каронадами (в последствии вооружение шхуны несколько раз менялось). Ежегодно в качестве транспорта она совершала плавания по Черному морю вдоль Кавказской береговой линии.
В 1863 году командиром шхуны был назначен лейтенант (с 1866 года – капитан-лейтенант, с 1874 года – капитан 2 ранга) Владимир Иванович Бутаков. С небольшим перерывом он командовал кораблем одиннадцать лет.
Шхуна продолжала совершать транспортные рейсы у Кавказских берегов, а в 1869-71 годах привлекалась к несению брандвахтенной службы у Очакова. При несении этой службы кораблём командовал капитан 1 ранга Виктор Филипович Трегубов.
В 1872 году шхуну решили использовать в качестве стационера в греческом порту Пирей. 16 августа капитан-лейтенант Бутаков увёл её из Николаева в Севастополь, где провели подготовку корабля к плаванию в Средиземное море. Весь сентябрь шхуна простояла на Мортоновом эллинге и только 3 октября вновь была спущена на воду. 14 октября провели пробу её механизмов, в ходе которой достигли максимальной скорости под парами 7,25 узлов.
20 октября «Келасуры» покинула Севастополь и направилась в Константинополь. 22 октября она вошла в Босфор, где была поставлена турками на пятидневный карантин, по окончании которого продолжила свой путь. 4 ноября шхуна пришла в Пирей, где вошла в состав Отдельного отряда российских судов в греческих водах, которым командовал контр-адмирал Иван Иванович Бутаков.
Согласно полученной командиром шхуны инструкции, во время пребывания на станции шхуне предписывалось, если обстоятельства позволяют, ежемесячно, с разрешения главы дипломатической миссии, выходить в море для обучения команды: «Выйдя в море, крейсировать под парусами, обучая команду управлению ими и действию артиллерии … употребляя пары только в крайних случаях».
Служба шхуны в Пирее продолжалась почти два года. В феврале 1874 года её экипажу дважды довелось отличиться. В первый раз – когда недалеко от порта с полного хода сел на мель французский пароход «Юнона». В течении трех суток вместе с греческой шхуной и двумя французскими пароходами «Келасуры» пыталась снять аварийное судно с мели. И их усилия завершились успехом.
Второй раз – когда в порту загорелся английский барк «Джордж Дутвейт», шедший в Константинополь с грузом угля. Команда шхуны, вместе с командами других стоящих в порту судов, отправилась на помощь англичанам. Совместными усилиями огонь был приостановлен, барк отведен на мелководье и притоплен.
В том же году «Келасуры» вернулась в Николаев. 23 декабря 1874 года капитана 2 ранга Владимира Бутакова на должности командира шхуны сменил капитан-лейтенант Павел Михайлович Григораш.
В компанию 1875 года шхуна была назначена стационером в румынский дунайский порт Галац, в распоряжение дипломатического агента и генерального консула в Румынии, или как тогда говорили: «на станцию в Дунайских Гирлах». Зайдя в Одессу, «Келасуры» прибыла в Галац 7 мая и простояла здесь до 31 октября. На обратном пути, вновь зайдя в Одессу, шхуна 2 ноября вернулась в Николаев, где спустя два дня и окончила компанию.
В компанию 1876 года «Келасуры» вновь назначили стационером в Пирей. При подготовке к плаванию было усилено её артиллерийское вооружение, которое теперь состояло из четырех 4-фунтовых стальных нарезных пушек Обуховского завода.
В ночь с 16 на 17 июня шхуна пришла в Смирну, где в то время стоял Отдельный отряд судов в греческих водах. Входя на рейд под проводкой лоцмана, она, пройдя входные маяки коснулась банки и своими средствами сойти на глубину не смогла. С рассветом, на помощь «Келасуры» пришел российский корвет «Аскольд». Совместными усилиями шхуна была снята с мели. Ни повреждений, ни течи на ней не оказалось.
Контр-адмирал Бутаков доложил об этом в Морское министерство: «… в следствии темноты ночи, пройдя входные маяки, лоцман несколько близко придержался к правому берегу бухты, от которого идут банки, не обставленные никакими знаками; отсутствие их часто вводит плавающие суда в ошибки, при взятии своих курсов к якорному месту, подобно тому, как это случилось со шхуною «Келасуры». Всю вину за происшествие адмирал возложил на лоцмана и «не признал нужным производить по этому вопросу формального следствия».
С приходом «Келасуры» контр-адмирал Бутаков получил извещение от чрезвычайного и полномочного посла Российской империи в Оттоманской Порте генерал-адъютанта Николая Павловича Игнатьева. Тот сообщал об осложнении военно-политической обстановки на Балканах и о том, что означенная шхуна назначена в состав его отряда, в качестве посыльного судна.
22-23 июня шхуна «Келасуры» перешла из Смирны в Пирей, где и простояла весь июль, а затем была направлена в Салоники для наблюдения за проходившим там судебным процессом по делу об убийстве консулов Франции и Германии. Из Салоников «Келасуры» перешла в Смирну, а оттуда снова в Пирей.
В октябре-ноябре 1876 года из кораблей Отдельного отряда судов в греческих водах был образован Отдельный отряд судов в составе Второй американской экспедиции, командование которым было поручено контр-адмиралу Ивану Ивановичу Бутакову. В него не вошли только шхуна «Келасуры» и фрегат «Петропавловск», признанный ненадёжным для дальних походов. Корабли отряда убыли к североамериканским берегам, а «Петропавловску» и «Келасурам», в преддверии объявления войны Турции, было приказано возвратиться на Балтику.
Шхуне «Келасуры» предстояло перейти из Пирея в Специю, а оттуда совместно с фрегатом «Петропавловск» следовать в Кронштадт. Однако, после выхода шхуны из Пирея были обнаружены неисправности в работе её парового котла. Для их устранений шхуна зашла в залив Ватика.
После исправления повреждений переход был продолжен. Но у мыса Матапан вновь образовалась течь котла, и шхуна была вынуждена зайти в Мессину. 13 апреля инженер-механик шхуны поручик Алексей Семенов произвел тщательный осмотр парового котла и доложил рапортом командиру корабля: «… во всех топках под кирпичными перевалами железо утоньшилось от ржавчины, вследствие чего образовались дыры в двух топках… Поэтому я нахожу котел не благонадежным при давлении пара выше 8 футов, настоящее же давление, которое котел должен иметь для обыкновенного рабочего хода машины до 15 фунтов. … я нахожу необходимым сделать радикальное исправление котла, которое судовыми средствами не может быть исполнено, потому что котел нужно вынуть… Оставить же в таком состоянии котел я нахожу не надежным к дальнейшей службе, хотя и сделаю временные исправления, но не могу ручаться за то, что в недалеком будущем могут случаться более серьёзные повреждения».
Но командир шхуны всё же надеется, что неисправности котла не настоль серьёзные. В рапорте управляющему Морским министерством он докладывает: «По приходе в Специю буду просить командира фрегата «Петропавловск» назначить комиссию из механиков фрегата для осмотра котла и способа его исправления, надеясь обойти крайнюю меру – вынимать котел».
По выходу шхуны из Мессины вновь открылась течь в средней и левой топках котла, под кирпичными перевалами, которую чтобы прекратить необходимо было почистить печи, снять перевалы и исправить повреждения. Это заставило командира утром 18 апреля зайти в Неаполь. На этот раз исправить котел собственными средствами не удалось.
30 апреля управляющий Морским министерством своей депешей предписал капитан-лейтенанту Григорашу передать шхуну российскому генеральному консулу в Неаполе, а самому, вместе с экипажем, отправиться в Специю на фрегат «Петропавловск». Оружие предписывалось оставить в консульстве, если не будет возможности перевести его на фрегат.
Командир шхуны нанял пароход «Фресине», который обещался перевести в Специю всё, что будет ему предъявлено, не обращая внимания на род груза, лишь бы его не было более 21 тонны. Вдобавок к оружию, Григораш планировал забрать провизию, которой на корабле было на три недели, запасные паруса, фонари, цепь, порох, гранаты, патроны, штурманские инструменты, столовый сервиз и всю выносную мебель.
Но, 5 мая он получил телеграмму от командира фрегата «Петропавловск» капитана 1 ранга Корнилова, который уведомил его, что уходит из Специи в Кронштадт 8 мая. Зафрахтованный же пароход мог выйти в море не ранее вечера 7 мая и к отходу фрегата из Специи, до которой было 360 миль, не успевал.
Поэтому утром 6 мая Григораш ввел свою шхуну в порт и по распоряжению итальянского адмирала Дель-Корретто сдал порох, гранаты и патроны на сохранение на адмиральский фрегат. Шхуна была разоружена и передана российскому генеральному консулу.
Вечером того же дня экипаж шхуны выехал из Неаполя по железной дороге, взяв с собой некоторые штурманские инструменты и постели нижних чинов. Пробыв в пути более суток, они прибыли в Специю и вечером 8 мая вышли оттуда на фрегате «Петропавловск» в Кронштадт.
Для присмотра за стоящей в Неаполе шхуной российским консульством были наняты три грека. Содержание «Келасуры» обходилось консульству около 200 российских рублей в месяц. Шхуна была выставлена на продажу, но на неё нашелся лишь один покупатель – итальянец Перрото Паоло, который за шхуну и находившиеся в ней 30 тонн угля предложил итальянской лирой около 11 000 рублей, что было крайне невыгодно. Разумеется, ему отказали.
По окончании русско-турецкой войны в Морском министерстве вновь встал вопрос о дальнейшей судьбе шхуны. Адмиралтейств-совет предложил решить его главному командиру Черноморского флота и портов адмиралу Николаю Андреевичу Араксу. Тот в своём письме от 13 сентября 1878 года сообщил в Морское министерство, что полагает продать «Келасуры» без замедления, «так как судно это в теперешнем его состоянии, не может быть пригодно для службы в Черноморском флоте, а вследствие устарелости типов корпуса и машины, не заслуживает капитального исправления».
9 октября Адмиралтейств-совет постановил: «Обратить шхуну в продажу». Об этом оповещают российского генерального консула в Неаполе, который своим письмом от 18 октября сообщает в Морское министерство, что за время нахождения шхуны в Неаполе торги объявлялись несколько раз, но, кроме уже упомянутого Перрото Паоло, никто интереса к торгам не проявил. Поэтому консул предлагает перевести «Келасуры» для продажи в один из греческих портов или в Одессу.
Управляющий Морским министерством приказал находящемуся в Средиземном море броненосному фрегату «Князь Пожарский» отбуксировать шхуну «Келасуры» из Неаполя в Пирей. Командир фрегата капитан 1 ранга Басаргин, осмотрев её при подготовке к буксировке, 13 ноября доложил рапортом: «… всё в порядке и требует только очистки от грязи, накопившейся в ней в 18 месяцев стоянки в Неаполе… Шхуна настолько хороша, что с постановкой на неё нового котла она могла бы продолжать тот род службы для которого была построена». Кроме того, он сообщил, что завод Pattison берется за четыре месяца изготовить и установить на шхуну новый котел.
Вопрос о целесообразности производства ремонта шхуны «Келасуры» был должен Морским министерством императору Александру II. Тот, 27 ноября дал высочайшее разрешение исправить её и отправить в Черное море. На производство исправлений шхуны «по корпусу и механизмам» в 1879 году Морскому министерству было выделено 26 740 рублей.
В декабре 1878 года «Келасуры» осмотрел новый начальник Отряда судов в греческих водах контр-адмирал Оскар Карлович Кремер. Он счел необходимым дополнительно произвести на шхуне замену дымовой трубы и бегущего такелажа, а также выполнить переборку машины, которая стояла почти два года.
25 января 1879 года управляющий Морским министерством приказал: «Шхуну «Келасуры» по её изготовлению отослать в Николаев, назначив на неё командира, офицеров и команду с отряда судов, находящихся в Средиземном море, которая по отводе шхуны в Николаев должна возвратиться в Средиземное море». Стационером в Пирей шхуну назначать запрещалось.
13 февраля с «Келасуры» чуть-было не произошло еще одно происшествие. Во время шторма лопнула одна из цепей и шхуну прижало к берегу. Но, к счастью, обошлось без повреждений.
Весной 1879 года императорский российский комиссар в Болгарии генерал от кавалерии князь Александр Михайлович Дондуков-Корсаков предложил создать болгарскую флотилию для несения брандвахтенной службы на реке Дунай и морскую часть в порту Варна, для чего передать новообразованному Княжеству Болгария несколько судов и катеров. В том числе, для содержания брандвахты при Варненском порте предлагалось передать одну из деревянных шхун Черноморского флота.
Император Александр II одобрил инициативу Дондукова-Корсакова. Своим Высочайшим поведением от 25 июня 1879 года, в числе других судов, он разрешает передать Болгарии и шхуну «Келасуры». А до её возвращения из Средиземного моря брандвахтенную службу в порту Варна стала нести однотипная с ней шхуна Черноморского флота «Соук-Су».
Командиром шхуны «Келасуры» был назначен лейтенант с фрегата «Князь Пожарский» Оскар Адольфович Энквист, который и привел её 3 сентября 1879 года в Николаев. Здесь шхуну подготовили к передаче Болгарии, вооружив её четырьмя малокалиберными орудиями.
24 сентября начальник флотилии и морской части Болгарского Княжества Александр Егорович Конкевич, обращается к начальнику штаба Черноморского флота и портов капитану 1 ранга Николаю Ивановичу Казнакову с просьбой привести шхуну в дунайский порт Рени. «Шхуна «Келассуры», – пишет он, – может быть принята только по приходе в Рени, так как команда, назначенная на неё чрезвычайно неопытна, не обмундирована и вообще находится в таком состоянии, что не может сделать перехода самостоятельно от Николаева до Рени, где предполагается оставить шхуну до прибытия воды в Дунае.
По отзыву командира шхуны «Суок-Су», а также и командиров пароходов, заходящих в Варну, зимовка там считается крайне опасною и даже гибельною для судов, а потому Военным Министром и приказано мне при первой возможности перевести шхуну из Рени в Рущук, а отсюда с наступлением весны в Варну. Из числа 57 человек русской команды на шхуну приходится 10 человек, в том числе один машинист и один кочегар, остальная же команда ходит на пароходах, работающих беспрерывно на Дунае. Это последнее обстоятельство лишает возможности послать в Николаев команду для провода шхуны на Дунай. Болгары же по своей неопытности и незнакомству с морем будут бесполезны на переходе».
Просьбу Конкевича удовлетворяют. 27 сентября Казнаков сообщает Конкевичу: «Шхуна «Келасуры» завтра выходит в Одессу, потом в Сулин и Рени. Распорядитесь скорейшей приёмкой шхуны, чтобы не задерживать возвращающихся офицеров и команду».
3 октября «Келасуры» под командованием лейтенанта Энквиста прибывает в Рени. В тот же день Казнаков телеграфирует Конкевичу: «Шхуна «Келасуры» прибыла Рени. Приёмщиков от Вас еще нет. Прошу ускорить приёмкою».
Но болгарские представители задерживаются. 5 октября Энквист телеграфирует Казнакову: «Здесь в городе сильная лихорадка нельзя ли поторопить болгарское правительство прислать смену». Казнаков отвечает: «Второй раз телеграфирую Конкевичу Рущук о присылке смены приёмщиков».
Лишь 9 октября Энквист докладывает в Николаев: «Приёмщики прибыли. Выезжаю 10 числа вечером. В Одессе будем 12 числа утром». Наконец, 11 октября. Энквист доложил Казнакову: «Сдал шхуну завтра в 10 часов буду в Одессе всё благополучно».
24 ноября 1879 года приказом генерал-адмирала № 107 шхуну «Келасуры» исключили из списка судов Черноморского флота. В Болгарском флоте командиром на шхуну был назначен лейтенант Петр Леонтьев, его помощником – лейтенант князь Дмитрий Маврокордато. Команду шхуны составили 47 унтер-офицеров и матросов: 38 болгар и 9 русских, перешедших на болгарскую службу.
Всю зиму 1879-80 годов шхуна простояла в Ренни, а в начале марта 1880 года болгарское правительство обратилось к российскому Морскому министерству с просьбой уступить ему взамен шхуны «Келасуры» пароход «Голубчик». Канцелярия Морского министерства запросила об этом мнение главного командира Черноморского флота и портов адмирала Аракса. Тот был категорически против. «Голубчик», – писал он 11 марта 1880 года в ответе Морскому министерству, – единственный лучший и крайне необходимый для нужд порта, а потому передачу его Болгарскому Княжеству желательно было бы отклонить, тем более что при настоящем составе флота нам не предстоит особенной надобности в шхуне «Келасуры».
Тем не менее, генерал-адмирал великий князь Константин Николаевич дал согласие на принятие и хранение шхуны «Келасуры» в Николаеве, приказав «в дальнейших распоряжениях по шхуне сообразовываться во всём с желанием Его Светлости Болгарского Князя». Таким образом, за шхуной сохранялся статус болгарского военного корабля.
24 марта 1880 года «Келасуры» вышла из Ренни в Одессу, а оттуда в Николаев, где и была передана российскому Черноморскому флоту. А 31 марта император Александру II высочайше разрешил передать Болгарии пароход «Голубчик».
19 апреля 1880 года приказом генерал-адмирала № 41 шхуна «Келасуры» была зачислена в список судов Черноморского флота. Однако, за ней сохранили особый статус корабля резерва болгарского флота, о чем 27 апреля инспекторский департамент Морского министерства своим письмом № 4684 известил главного командира Черноморского флота и портов: «… зачисленная в список судов Черноморского флота шхуна «Келасуры» должна считаться принадлежащею Болгарскому Княжеству, но до востребования предоставляется пользоваться этою шхуной по Вашему усмотрению».
1 мая 1880 года шхуна «Келасуры» была принята к содержанию судов, отчисленных к Николаевскому порту. В последующие годы она провела еще шесть морских компаний, причем, на каждую из них на шхуну назначался новый командир:
- в 1881 году – капитан -лейтенант Леонид Петрович Беклешов;
- в 1882 году – капитан 1 ранга Петр Фёдорович Серков;
- в 1883 году – капитан 2 ранга Александр Иванович Подушкин;
- в 1884 году – капитан-лейтенант Павел Николаевич Вульф;
- в 1885 году – капитан 2 ранга Сергей Фёдорович Артюхов;
- в 1886 году – капитан 2 ранга Александр Александрович Ирецкой.
В 1882 – 84 годах «Келасуры» ежегодно назначалась «на стацию в Дунайских гирлах» (стационером в румынский порт Галац, в распоряжение российского генерального консула).
Болгария так и не проявила интереса к дальнейшему использованию шхуны. 27 октября 1886 года приказом по Морскому ведомству № 118 она «по неблагонадежности к дальнейшей службе» была сдана к порту. А 19 января 1891 года приказом по Морскому ведомству № 9 её исключили из списков флота.
Литература:
- Морской сборник 1874, № 6 мор. хр., с. 2-3.
- Морской сборник 1876, № 8 мор. хр., с. 9-11.
- РГА ВМФ ф. 90, о. 5, д. 4310.
- РГА ВМФ ф. 243, о. 1, д. 7325.
- РГА ВМФ ф. 243, о. 1, д. 7733.
- РГА ВМФ ф. 243, о. 1, д. 7789.
- РГА ВМФ ф. 243, о. 1, д. 8139.
- РГА ВМФ ф. 243, о. 1, д. 8348.
- РГА ВМФ ф. 243, о. 1, д. 8935.
- РГА ВМФ ф. 243, о. 1, д. 9041.
- РГА ВМФ ф. 243, о. 1, д. 9150.
- РГА ВМФ ф. 244, о. 1, д. 134.
- РГА ВМФ ф. 410, о. 2, д. 4081.
- РГА ВМФ ф. 410, о. 2, д. 4923.
- РГА ВМФ ф. 410, о. 2, д. 8831.
- РГА ВМФ ф. 443, о. 1, д. 12.